В Казахстане подвели итоги конституционного референдума. Официальная риторика говорит о движении к президентской республике с сильным парламентом. Но критики видят обратное: расширение полномочий главы государства, создание однопалатного Курултая и введение должности вице-президента. Действительно ли страна отказывается от суперпрезидентской модели или речь идет о ее мягкой институционализации? На эти и другие вопросы в эксклюзивном интервью отвечает известный казахстанский политолог, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива», Андрей ЧЕБОТАРЁВ. В своем анализе он объясняет, почему конституционная реформа — это попытка обеспечить устойчивость системы, как новые нормы повлияют на права граждан и что на самом деле стоит за цифрами явки на референдуме.
1. Критики нового проекта Конституции указывают на противоречие между риторикой «перехода от суперпрезидентской республики» и фактическим содержанием новой Конституции, которая, по данным международных наблюдателей, значительно расширяет полномочия главы государства. Не могли бы Вы более подробно объяснить этот феномен? Президент Токаев заявляет о переходе к президентской республике с сильным парламентом. Однако критики и оппозиция заявляют об обратном: президент получает право единолично назначать генерального прокурора, председателей Верховного и Конституционного судов, председателей Нацбанка и КНБ. Кроме того, создается однопалатный парламент (Курултай) и вводится назначаемая должность вице-президента, что усиливает исполнительную вертикаль.
– Серьезные меры по уходу от суперпрезидентской модели правления были приняты еще в рамках конституционной реформы 2022 года, когда были внесены два пакета поправок в пока еще действующую Конституцию РК 1995 года. Это, в частности, запрет для президента на членство в политических партиях, упразднение квоты возглавляемой им Ассамблеи народа Казахстана в Мажилисе Парламента, ограничение президентского мандата до одного срока продолжительностью 7 лет без права переизбрания и восстановление Конституционного суда с правом обращения в него граждан. Все это сохраняется и во вновь принятой Конституции.
В новом Основном законе также исключен такой рудимент прежней системы, как роспуск президентом парламента без каких-либо конкретных оснований, что позволяло первому делать это в любое нужное ему время. Теперь это станет допустимым только в случаях разногласий между президентом и Курултаем по определенным кадровым назначениям.
Конституционные полномочия президента расширяются главным образом за счет решения кадровых вопросов. Кроме того, ему возвращается действующее в свое время право на издание указов, имеющих силу законов. Но исключительно на период отсутствия Курултая в случае возможного его роспуска. В свою очередь, Курултай получает согласовательные функции и участие в формировании ряда органов. Его влияние также усилится главным образом за счет перехода к нему функций и полномочий палат действующего парламента.
В целом, конечно, в Казахстане сохраняется сильная президентская власть. Вместе с тем конституционная реформа предполагает переход от персоналистской модели управления к институциональной. В связи с этим ее целью является не демократизация, а обеспечение устойчивости политической системы. Таков эволюционный подход к реформированию данной системы, который практикуется главой государства Касым-Жомартом Токаевым с 2019 года.
2. Существуют опасения, что новые конституционные нормы, в частности касающиеся «общественной морали», «национальной безопасности», «иностранных агентов» и приоритета национальных законов над международными договорами, повлияют на защиту прав и свобод граждан. По Вашему мнению, создает ли это угрозу для справедливого правоприменения в Республике Казахстан?
Правозащитники указывают на опасность введения оценочных категорий вроде «посягательства на нравственность общества». Как эти нормы будут работать на практике? Не приведет ли декларируемый приоритет национального законодательства над международными обязательствами к сужению прав граждан, гарантированных международными договорами?
– На мой взгляд, руководство страны после январских событий 2022 года проявляет большую осторожность в вопросах реализации ряда реформ. В том числе в сфере партийного строительства, местного самоуправления, масс-медиа и т.д. Ситуацию также усугубляют внешние факторы, включая вооруженные конфликты на постсоветском пространстве и Ближнем Востоке. Они негативно отражаются не только в экономике, но и в сфере межэтнических, межконфессиональных отношений и информационном пространстве.
В этих условиях время от времени вводятся определенные ограничения некоторых политических прав граждан, а также оказывается жесткое воздействие на отдельных оппонентов власти. В одних случаях это себя оправдывает, так как позволяет предотвратить негативное влияние представителей элиты так называемого «старого Казахстана», желающих восстановить свои прежние позиции во власти и экономике страны. Но в других случаях, считаю, такую тактику чрезмерной, когда можно действовать и решать вопросы путем диалога.
За последние несколько лет у нас приняты такие меры, как отмена смертной казни, усиление уголовного наказания за педофилию, семейно-бытовое насилие, насильственное принуждение к замужеству, торговлю людьми и т.д. Хотя на дворе уже вторая четверть XXI века, в Казахстане часто совершаются преступления, казалось бы, архаичного характера. Причем представителями самых разных слоев населения, вплоть до осужденного экс-министра национальной экономики Куандыка Бишимбаева. Но почему-то принятые на сегодня правовые меры защиты детей, женщин, инвалидов и некоторых других категорий граждан во внимание отечественными и зарубежными правозащитниками в расчет не принимаются.
К тому же, благодаря эффекту социальных сетей, многие критики и оппоненты действующей власти который год насаждают в обществе атмосферу нетерпимости к инакомыслию и инакомыслящим с хейтами, троллингом, буллингом, культурой отмены, призывами коллективной ответственности представителей различных групп общества и т.п. В итоге многие из них сами столкнулись с властями, обвиняя их в том, в чем де-факто преуспели сами. Поэтому лично я считаю правильным, к примеру, недопущение по новому Основному закону использования свободы слова и распространения информации для посягательства на честь и достоинство граждан.
В то же время из всего этого нужно выходить путем отрытого и цивилизованного диалога с участием всех заинтересованных представителей власти и общественности, включая оппозицию, ведения цивилизованных дискуссий по актуальным вопросам развития страны и, как следствие, формирования атмосферы взаимоуважения и доверия друг к другу. Уже хорошо то, что в новой Конституции РК есть такие положения, как, например, право граждан на возмещение государством вреда, причиненного им незаконными действиями госорганов или их должностных лиц, а также отражение важности института адвокатуры. Но нужно идти дальше, включая проведение в ближайшее время реформы судебной системы и правоохранительных органов.
3. Повысит ли новая Конституция устойчивость политической системы Казахстана в долгосрочной перспективе? Критики закона отмечают в этом контексте ускоренную процедуру его принятия, отсутствие широкого общественного обсуждения и более 80 % изменений в тексте. Юристы указывают, что конституция должна приниматься на десятилетия, а не под текущую политическую конъюнктуру. Создает ли такая потенциальная «конъюнктурность» риск для стабильности? Могли бы Вы развеять сомнения, связанные с этим?
– Как я уже отметил выше, принятие новой Конституции РК способствует главным образом устойчивости ключевых институтов государства. Прежде всего, выстроен четкий порядок обеспечения преемственности президентской власти с участием вице-президента, Курултая и Конституционного суда. Он позволяет обеспечить стабильное функционирование политико-властной системы страны в случаях смерти или досрочного прекращения полномочий главы государства.
Курултай также получит возможность осуществления деятельности на стабильной основе, поскольку не будет распущен по каким-либо иным основаниям, выходящим за рамки Основного закона. Наконец, установлено внесение изменений и дополнений в Конституцию РК исключительно путем проведения всенародного референдума. Участие же законодательно органа в этом процессе ограничено только выдвижением инициативы относительно проведения референдума по этому вопросу.
Конечно, все это не делает политическую систему Казахстана стопроцентно защищенной от всевозможных рисков и вызовов. Но все-таки максимальная деперсонализация и институционализация способствуют большей ее устойчивости, чем прежде.
4. Как бы Вы охарактеризовали результаты референдума и явку на него? Например, в Алматы, где традиционно наблюдается довольно низкая политическая активность граждан, на этот раз явка была значительно выше. С чем это может быть связано?
– На мой взгляд, увеличению уровня участия казахстанцев в прошедшем референдуме повлиял, в первую очередь, фактор политической масштабности его предмета в лице проекта новой Конституции РК. Причем независимо от позиции избирателей, проголосовавших «за» либо «против» его принятия. Иначе говоря, свою роль в этом сыграли как сторонники, включая актив всех действующих партий, так и оппоненты, выступающие против пассивного бойкота.
Кроме того, повлияла частота проведения референдумов в Казахстане за последние почти четыре года. Участие в них дает гражданам большее ощущение сопричастности к процессу принятия важных политических решений в стране, чем, к примеру, голосование за депутатов представительных органов власти.
Причем все это способствовало увеличению количества регионов с наибольшей явкой. Таковая в этот раз имела место в Кызылординской (93,04%), Актюбинской (87,05%), Восточно-Казахстанской (86,42%), Жамбылской (85,06%), Карагандинской (84,3%), Туркестанской (84,03%) и Костанайской (81,21%) областях.
Что касается города Алматы, то здесь как обычно наблюдалась самая низкая явка, совокупно отражающая пассивное проявление протеста и банальное равнодушие непроголосовавших горожан. Вместе с тем по сравнению с прошлым референдумом по строительству АЭС, проведенном 6 октября 2024 года, ее уровень увеличился с 25,39% до 33,43%. Скорее всего, этому способствовали отмеченные выше факторы. В любом случае в этом есть заслуга и местных органов власти, и различных общественных объединений, и даже оппонентов, которые провели определенную работу по мобилизации избирателей.
5. В чем, по Вашему мнению, заключается причина отсутствия голосования на участках в Украине? Официальной причиной является военное положение, однако Посольство Республики Казахстан все равно функционирует в таких условиях.
– В открытом доступе нет информации о том, какое количество граждан Казахстана в настоящее время пребывает на территории Украины. В 2024 году, к примеру, таковых, по информации МИД РК, насчитывалось порядка 300 человек. Однако не исключено, что к настоящему времени многие из них либо вернулись в Казахстан, либо выехали в третьи страны.
В любом случае главную роль здесь сыграл фактор потенциальных угроз для жизни и здоровья казахстанцев в условиях продолжающихся военных действий. Допускаю также опасения представителей посольства Казахстана относительно возможных акций со стороны политических оппонентов из числа проживающих в Киеве наших сограждан и их украинских соратников типа митингов, пикетов, сожжения бюллетеней и т.п. Но все-таки, думаю, что отказ от работы участков референдума в Украине был общим, как и в ряде стран Ближнего Востока и Африки, по причинам военного характера.
«ПолітКом», 18.03.2026 г.
Виталий Кулик
Фото: https://cmn.kz
