Критические минералы, инфраструктура и инвестиции — Южная Корея расширяет сотрудничество с Центральной Азией. Что привлекает Сеул и какую нишу он может занять на фоне растущего интереса со стороны других внешних игроков?
«Вместе на пути к будущему: партнерство «Корея — Центральная Азия» во имя доверия и процветания» — под таким девизом 16 сентября 2026 года в Сеуле состоялся первый саммит «Центральная Азия — Республика Корея» на уровне глав государств. Нынешняя встреча стала продолжением развития многостороннего формата, запущенного в 2007 году как форум сотрудничества «Центральная Азия — Республика Корея» с участием министров иностранных дел.
По итогам саммита главы шести государств приняли Сеульскую декларацию, состоящую из 28 пунктов. В ней лидеры определили видение по четырем ключевым направлениям: «институционализация партнерства «Республика Корея — Центральная Азия»; совместное движение к миру и стабильности; формирование будущего инноваций и процветания; укрепление взаимосвязанности посредством укрепления дружеских отношений и доверия».
DW поговорила с экспертами об итогах саммита и расширении сотрудничества Южной Кореи со странами региона на фоне растущего интереса к Центральной Азии со стороны других внешних игроков.
Что предлагают страны региона
Политолог, директор Центра актуальных исследований «Альтернатива» в Казахстане Андрей Чеботарёв выделяет несколько конкретных предложений по развитию сотрудничества в рамках «C5+K», озвученных президентами стран Центральной Азии на саммите.
Так, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев предложил запустить Партнерство промышленного и технологического развития «Центральная Азия — Республика Корея», а также сформировать сквозную транспортно-логистическую цепочку из Южной Кореи через Центральную Азию в Европу посредством сопряжения Срединного транспортного коридора и «Маршрута Трампа во имя международного мира и процветания» (Trump Route for International Peace and Prosperity, TRIPP).
В числе предложений президента Узбекистана Шавката Мирзиёева — создание регионального инвестиционного альянса по критическим минералам, запуск Климатического и углеродного партнерства «C5+K», развитие долгосрочного партнерства в сфере развития человеческого капитала по принципу «заказ — подготовка — трудоустройство».
Интересы Республики Корея в Центральной Азии
Что касается интересов Южной Кореи в регионе, то, как отмечает специалист по международным отношениям из Узбекистана Юрий Саруханян, в официальном выступлении Сеул обозначил интерес к критическим минералам и торговым отношениям, а также инвестиционные интересы в сферах развития городского строительства, строительства инфраструктуры и управления инфраструктурными объектами.
В свою очередь, таджикский политолог и специалист по международным отношениям Мухаммад Шамсуддинов предполагает, что одной из причин интереса Кореи к Центральной Азии является сдерживание Китая. По его словам, Сеул видит в Китае геоэкономического и геополитического конкурента на глобальном уровне. На примере сферы критических минералов он объясняет, что на Китай приходится около 90% добычи и производства критических минералов, свое доминирующее положение Пекин использует как инструмент давления на своих конкурентов, вводя экспортный контроль. Поэтому геоэкономические и геополитические конкуренты КНР сейчас стремятся формировать альтернативные цепочки поставок в этой сфере.
Критические минералы — в центре внимания
Вместе с тем Шамсуддинов подчеркивает, что в рамках саммита были подписаны соглашения не только о разведке и добыче критических минералов, но также об их переработке в регионе. «Это очень значимое достижение, потому что не каждая страна стремится локализовать производство критических минералов в нашем регионе», — отмечает эксперт.
В то же время Юрий Саруханян замечает, что тема критических минералов стала довольно популярной: за последние пару лет Центральная Азия обсуждала возможное сотрудничество в этой сфере и с США во время встречи в формате «C5+1» в Вашингтоне, и с Европейским Союзом в ходе аналогичной встречи в Самарканде. Кроме того, интерес к этой сфере проявляют Китай и Россия.
«Настолько много разных партнеров заинтересовано в этой сфере, что, пока не запущены какие-то конкретные проекты, говорить о влиянии того или иного игрока я считаю преждевременным», — говорит эксперт. Он добавляет, что пока также не понятно, каким потенциалом Центральная Азия обладает на самом деле в данной сфере.
Южная Корея как надежный партнер
На этом фоне возникает вопрос: какое место займет Южная Корея в Центральной Азии? Как считает Юрий Саруханян, республики региона не видят потенциальной угрозы в присутствии Кореи и расширении ее бизнес-инициатив и инвестиций — в отличие от присутствия России, Китая или «коллективного Запада».
Эксперт также отмечает, что из-за географической удаленности Южной Кореи и отсутствия общих границ с государствами Центральной Азии степень ее влияния на внутренние процессы в регионе ограничена. К тому же, по его словам, Сеул никогда не выдвигал политических требований ни к элитам, которые в разное время находились у власти в странах региона, ни к внешним игрокам.
По мнению Саруханяна, Южная Корея будет занимать свою традиционную нишу, которую она сформировала еще в 1990-е годы: Сеул воспринимается как «надежный внешнеполитический партнер, с которым комфортно сотрудничать в сфере экономики, инвестиционных проектов, культурного обмена».
От чего зависит эффективность формата «С5+1»?
Между тем Андрей Чеботарёв указывает на то, что страны Центральной Азии четко заявили о проведении многовекторной внешней политики и внешние игроки в общем признают эту многовекторность — никто не диктует центральноазиатской пятерке, как себя вести, что позволяет действительно развивать данный формат.
Однако, по словам Саруханяна, в Центральной Азии зачастую принято использовать встречи формата «C5+1» на уровне глав государств для демонстрации и признания достижений региональной политики за последние 10 лет. При этом устойчивость взаимодействия будет зависеть от того, насколько встречи такого формата — в данном случае с Южной Кореей — перейдут от протокольного пышного мероприятия к практическому сотрудничеству на уровне ведомств.
«Эффективность этого формата будет зависеть от того, насколько активно и эффективно будут работать именно узкосекторальные ведомства по тем направлениям, которые главы государств сегодня озвучивали в ходе саммита: если мы говорим о каких-то инфраструктурных, дорожных проектах, которые могли бы связать страны Центральной Азии и построить здесь какую-то взаимозависимую сеть транспортного обеспечения, то это уже министерства транспорта. Если мы говорим о тех же критических минералах, это тоже соответствующие структуры», — заключает специалист по международным отношениям из Узбекистана.
«Deutsche Welle», 16.09.2026 г.
Екатерина Хван
Фото: https://ortcom.kz
